Сортировка по дате

МОЙ СВЕТЛЫЙ КИТАЙ

МОЙ СВЕТЛЫЙ КИТАЙ

Пекин

Нас встретил солнцем сумрачный Пекин,
забросив смог, отбившись от прохлады.
Его большие, черные громады
торчали белизной покатых спин.

Здесь все напоминало мне Москву
и силуэты Нового Арбата:
среди витрин,
потоком фар крылатых,
не сыщешь ни деревья,
ни траву.

А вдалеке от светской суеты –
пятиэтажки в сереньком обличье.
В них первые приметы нищеты:
балкончики,
где старики по-птичьи
глядят во двор.
Развешено белье.
И рамы, что подгнили, приоткрыты.
И старый кот под лестницей живет,
неважно кем оставленный – забытый.

Запретный город
(тот же красный цвет),
так освещен,
что краше в мире нет.
И только пульс, порывистый, как дождь,
в который ты очнулся и идешь,
теплее, мягче, но внутри – острей.
Лишь он разнит
Пекин с Москвой моей.
______

Вот так и с человеком: если люб,
ты ищешь отраженье его губ,
мельчайших черт его в чужих чертах,
как город свой и в чуждых городах.

Сиань

Сиань – сентябрь,
Москва – уже к декабрью.
И стаи башен ожидают снег.
А там, в Уфе, в Казани, в Зауралье
уже чинит
свой неизменный бег
на санках мальчик
в гору,
и игриво
у школы дети режутся в снежки.
А здесь – Сиань. И мир неторопливо
меняет цвет на желтые деньки.

И в глубине ее бетонных башен
детей не видно… Всюду кутерьма.
В штаны и куртку скутавшись, – отважен – ,
спешит китаец.
Для него – зима.

Китай

1.

Поезд. Ночь. Захребетье Китая.
И чужие совсем голоса.
Книгу памяти точно листая,
я свои вспоминаю места.

Они стали мне даже дороже:
Вязьма, Вятка, Москва, Петербург…
На собрание четок похоже
сочетанье неведомых букв –
городов с их восточным обличьем,
с непростым написаньем имен.
Даже в снах, даже в говоре птичьем
здесь любимый мне слышится дом.

Добралась до чудного Китая.
Видно, нужен был этот Китай,
чтоб, не жалуясь и не скучая,
и в свой дом возвратиться, и край.

2.

Занесло нас с тобой в темноликий Китай,
узкоглазый и многогорланный.
Точно бусины вдоль ожерелья считай
города его с норовом странным.

Мы здесь лишние, как бы себя ни вели,
что б ни делали, с кем ни дружили.
Спит Сиань на предгорье Китая вдали,
а Пекин мы уже позабыли.

Голоса, голоса, голоса, голоса…
Все какое-то птичье наречье.
И поля – не поля, и леса – не леса.
И другие совсем междуречья.

Занесло нас с тобой в темноликий Китай,
вкривь от южной до северной сопки,
точно то не Чанду, не Лоян, не Шанхай –
на планете другой остановки.

Фуникулер

Среди густых, с небес сошедших гор
в свой краткий путь спешит фуникулер.

Мгновение спешат запечатлеть,
на нем с земли сумевшие вэлететь.

Но будет ночь... И в цепи черных гор
бездейственный умрет фуникулер.

Что слышит он?.. Какие снятся сны
ему среди зловещей тишины?

Кто - призраки в ночи застывших гор,
что смотрят в неба коридор?



Аватар

Спит Аватар, закутавшись в халат
туманных весен.
В Поднебесной спит.
Здесь не было ни готов, ни татар,
здесь каждый куст молчание хранит.

Отчаянье… В небесной немоте
лопатки гор собраньем темных сил.
Нам говорят, что здесь и ныне те,
кто раньше эти земли освятил

своим приходом.
Стадо дикарей,
не любящих пришедших чудаков.
Здесь полчища деревьев и зверей,
и никаких непрошенных врагов.

И пусть сегодня школы введены,
туристы ходят между чудных гор,
во взглядах местных жителей видны
тревога, подозренье и укор.

Бежать отсюда!.. Через лес бежать!..
(Звериное проснулось и во мне).
Или движенье пришлых переждать,
от них сокрывшись в горной тишине.

Чтоб насладиться сном небесных дюн
и музыкой, услышанной вдали.
Как будто звоны поднебесных струн
случайно долетели до земли.

В пещере

Спускаясь в подземное царство,
где вечность окутана сном,
иначе взираешь в пространство
и воздух вдыхаешь с трудом.

То город пещерный дракона,
то город пещерный змеи…
Названия их так условны,
с поверхности взяты земли.

И только летучие мыши
взирают в пространство времен,
и слух человеческий слышит
их крыльев магический звон.

И люди, бредя через тайну,
сквозь мрак пробираясь с трудом,
здесь также чужды и случайны,
как тигры, вошедшие в дом.

Шанхай

Пряничный домик - ты, чудный Шанхай,
гордый, смешной, многоликий и броский,
пряничный воздух губами вдыхай,
к вечеру с неба ажурные блески,

точно нелепый, слоенный пирог,
будто художник, все краски напутал,
кистью нанес, сколько знал, сколько смог,
ярко, смешно, безнадежно и круто.

Будто изгой средь других городов -
чопорных братьев - китайских, старинных,
город из сказки, из призрачных снов
маленьких улиц и улочек длинных.

Властный ребенок, на пухлых руках
держишь собрание пестрых игрушек
А повзрослеть, стать серьезней?!. Никак!..
В старшей семье ты ребенком и нужен.

Вот почему и чаруешь ты так
все авантюрные, бурные души.
Гордый Шанхай – ты великий чудак,
склонный кричать, не желающий слушать.

Автор: Александра Ирбе