МОЙ СВЕТЛЫЙ КИТАЙ

МОЙ СВЕТЛЫЙ КИТАЙ

Пекин

Нас встретил солнцем сумрачный Пекин,
забросив смог, отбившись от прохлады.
Его большие, черные громады
торчали белизной покатых спин.

Здесь все напоминало мне Москву
и силуэты Нового Арбата:
среди витрин,
потоком фар крылатых,
не сыщешь ни деревья,
ни траву.

А вдалеке от светской суеты –
пятиэтажки в сереньком обличье.
В них первые приметы нищеты:
балкончики,
где старики по-птичьи
глядят во двор.
Развешено белье.
И рамы, что подгнили, приоткрыты.
И старый кот под лестницей живет,
неважно кем оставленный – забытый.

Запретный город
(тот же красный цвет),
так освещен,
что краше в мире нет.
И только пульс, порывистый, как дождь,
в который ты очнулся и идешь,
теплее, мягче, но внутри – острей.
Лишь он разнит
Пекин с Москвой моей.
______

Вот так и с человеком: если люб,
ты ищешь отраженье его губ,
мельчайших черт его в чужих чертах,
как город свой и в чуждых городах.

Сиань

Сиань – сентябрь,
Москва – уже к декабрью.
И стаи башен ожидают снег.
А там, в Уфе, в Казани, в Зауралье
уже чинит
свой неизменный бег
на санках мальчик
в гору,
и игриво
у школы дети режутся в снежки.
А здесь – Сиань. И мир неторопливо
меняет цвет на желтые деньки.

И в глубине ее бетонных башен
детей не видно… Всюду кутерьма.
В штаны и куртку скутавшись, – отважен – ,
спешит китаец.
Для него – зима.

Китай

1.

Поезд. Ночь. Захребетье Китая.
И чужие совсем голоса.
Книгу памяти точно листая,
я свои вспоминаю места.

Они стали мне даже дороже:
Вязьма, Вятка, Москва, Петербург…
На собрание четок похоже
сочетанье неведомых букв –
городов с их восточным обличьем,
с непростым написаньем имен.
Даже в снах, даже в говоре птичьем
здесь любимый мне слышится дом.

Добралась до чудного Китая.
Видно, нужен был этот Китай,
чтоб, не жалуясь и не скучая,
и в свой дом возвратиться, и край.

2.

Занесло нас с тобой в темноликий Китай,
узкоглазый и многогорланный.
Точно бусины вдоль ожерелья считай
города его с норовом странным.

Мы здесь лишние, как бы себя ни вели,
что б ни делали, с кем ни дружили.
Спит Сиань на предгорье Китая вдали,
а Пекин мы уже позабыли.

Голоса, голоса, голоса, голоса…
Все какое-то птичье наречье.
И поля – не поля, и леса – не леса.
И другие совсем междуречья.

Занесло нас с тобой в темноликий Китай,
вкривь от южной до северной сопки,
точно то не Чанду, не Лоян, не Шанхай –
на планете другой остановки.

Фуникулер

Среди густых, с небес сошедших гор
в свой краткий путь спешит фуникулер.

Мгновение спешат запечатлеть,
на нем с земли сумевшие вэлететь.

Но будет ночь... И в цепи черных гор
бездейственный умрет фуникулер.

Что слышит он?.. Какие снятся сны
ему среди зловещей тишины?

Кто - призраки в ночи застывших гор,
что смотрят в неба коридор?



Аватар

Спит Аватар, закутавшись в халат
туманных весен.
В Поднебесной спит.
Здесь не было ни готов, ни татар,
здесь каждый куст молчание хранит.

Отчаянье… В небесной немоте
лопатки гор собраньем темных сил.
Нам говорят, что здесь и ныне те,
кто раньше эти земли освятил

своим приходом.
Стадо дикарей,
не любящих пришедших чудаков.
Здесь полчища деревьев и зверей,
и никаких непрошенных врагов.

И пусть сегодня школы введены,
туристы ходят между чудных гор,
во взглядах местных жителей видны
тревога, подозренье и укор.

Бежать отсюда!.. Через лес бежать!..
(Звериное проснулось и во мне).
Или движенье пришлых переждать,
от них сокрывшись в горной тишине.

Чтоб насладиться сном небесных дюн
и музыкой, услышанной вдали.
Как будто звоны поднебесных струн
случайно долетели до земли.

В пещере

Спускаясь в подземное царство,
где вечность окутана сном,
иначе взираешь в пространство
и воздух вдыхаешь с трудом.

То город пещерный дракона,
то город пещерный змеи…
Названия их так условны,
с поверхности взяты земли.

И только летучие мыши
взирают в пространство времен,
и слух человеческий слышит
их крыльев магический звон.

И люди, бредя через тайну,
сквозь мрак пробираясь с трудом,
здесь также чужды и случайны,
как тигры, вошедшие в дом.

Шанхай

Пряничный домик - ты, чудный Шанхай,
гордый, смешной, многоликий и броский,
пряничный воздух губами вдыхай,
к вечеру с неба ажурные блески,

точно нелепый, слоенный пирог,
будто художник, все краски напутал,
кистью нанес, сколько знал, сколько смог,
ярко, смешно, безнадежно и круто.

Будто изгой средь других городов -
чопорных братьев - китайских, старинных,
город из сказки, из призрачных снов
маленьких улиц и улочек длинных.

Властный ребенок, на пухлых руках
держишь собрание пестрых игрушек
А повзрослеть, стать серьезней?!. Никак!..
В старшей семье ты ребенком и нужен.

Вот почему и чаруешь ты так
все авантюрные, бурные души.
Гордый Шанхай – ты великий чудак,
склонный кричать, не желающий слушать.

Автор: Александра Ирбе