МОИМ СТИХАМ

МОИМ СТИХАМ

МОИМ СТИХАМ

Меня спасают лишь стихи!
Смешно! Они меня спасают:
пальто мне утром надевают,
прощают все мои грехи.

На кухне чай со мною пьют
и говорят про вдохновенье.
Зевну — они тотчас зевнут,
всплакну — они взовьются пеньем.

Мы с ними ходим на бульвар,
мы по бульвару долго ходим.
Мы ничего в нем не находим —
бульвар противен, сыр и стар.

Потом в кафешку забредем,
встречаем там друзей, знакомых
и долго с ними ни о чем
болтаем. Нам бы лишь не дома.

Друзья такие же, как мы,
здесь честно скажем: раз-дол-баи.
Они не любят тишины,
всю жизнь в кафешках прозябая.

Смеются, плачут ни о чем,
всегда о чем-то забывают.
Им лишь бы быть плечо с плечом.
А с кем?.. Не знают.

Как мы, они не любят быт,
не чистят чайники, кастрюли.
За это тысячи обид
им помнят люди.

А в полночь мы домой бредем:
стихи и я — всегда вдвоем,
по чашкам кофе разливаем
и рассуждаем ни о чем.

А за окном летает снег,
ему, представьте, дела нет,
как мы здесь тихо прозябаем
полсотни лет.

Спасибо вам, мои стихи,
что вы так празднично легки,
что так стремительны и нежны,
мои стихи.

СМЕШНО! ОДНА ОСТАЛАСЬ СО СТИХАМИ!

Смешно! Одна осталась со стихами.
Но кто бы знал, как мне дались стихи
с их хрупкими, чудными позвонками,
похожими на линии руки.

В который раз его уносит поезд,
в который раз одна гляжу в окно.
Болит душа. Еще сильнее — совесть!
Но это мне не важно. Все равно.

А важно то, что сколько раз от счастья
смеялась: «Надо ж! Кончились стихи!»
Но вдруг они, как воинские части,
в меня входили и пожары жгли.

И я от них пыталась отбиваться,
от воинства неведомых стихов.
И верите?! Я стала их бояться,
как у подъезда пьяных мужиков.

Он мне твердил: «Ты не гляди! Не надо!
В окно часами. Не красив закат!».
Но мне весь мир тогда казался адом.
Мир был построен мной из баррикад.

И сколько лет стихи мои молчали:
в засаде просидели, в тишине,
но вдруг нежданно ночью зазвучали
и комом в горле подошли ко мне.

Он тихо спал, не чувствуя вторженья,
но дело за ночь сделали стихи:
в Прощеное ушел он воскресенье —
вошли — они,
спокойны и легки.

Сражаться он пытался со стихами,
ругался с ними, плакал, ревновал!
Но все они в момент решили сами:
он мне не нужен
и не важен стал.

Всю жизнь мою разбили в одночасье,
весь быт перевернули в пух и прах.
Зачем им счастье? Им не нужно счастья!
Им важно, чтобы я жила в стихах.

В который раз забвенье ли... Прозренье...
И ночи бесприютно глубоки…
Мои стихи не радость —
заключенье
в их тонкие и злые
позвонки!


СТИШКУ

Этот мир разразился войной!
(Тишиной разразится едва ли).
Все зачем-то воюют со мной,
будто вовсе от мира устали.

Невзначай назначают войну
и словами, как битами, долбят.
шьют вериги стишку моему,
все, что есть нехорошего, вспомнят.

Точно дым, ускользают друзья.
Больно так и темно!.. Почему же?
Исчезает, словами скользя,
тот, кто был мне так дорог и нужен.

Исчезает промозглая тишь,
превращаясь в полночные бредни,
только ты, мой стишок, не молчишь,
мой дружок бестолковый, последний.

Точно в омут внутри бытия,
я впаду в тебя, чтобы остаться,
чтобы те, кто не любит меня,
не сумели ко мне подобраться.

Ты и дан мне, стишок мой, затем
чтобы было где скрыться от боли.
Так давай пообщаемся, что ли?..
А то стало безлюдно
совсем.

ТЕПЕРЬ РАБА СВОИХ СТИХОВ

Теперь раба своих стихов!
Всё, как мечтала… Как хотела…
Им шлют букет из васильков,
у них рассматривают тело.

И к ним знакомиться идут.
Беседы молвят - тоже с ними.
Мои стихи и там и тут
с друзьями новыми моими

гуляют в парке, пьют вино,
меня все чаще забывая,
И мчится дальше,
как кино,
та жизнь,
которой я не знаю.

Но что поделаешь - терплю!
Впервые так они балуют.
(Я душу бедную свою
в прохладе комнат заколдую.)

Решают сами свой уклад,
строку натягивают сами.
…Так стаи выросших галчат
уходят с вихрями и снами.

Так ночью ангелы поют
над серостью уставших буден.
Так звезды
на озерном блюде
прохладу жизни
пьют и пьют

КОМУ ТЕПЕРЬ НУЖНЫ МОИ СТИШОЧКИ

Кому теперь нужны мои стишочки,
мои детишки, видевшие ад?
Я им сошью крылатые сорочки,
и пусть себе по облаку летят.

У них в глазах такое огорченье!..
Но что поделать?.. Лопнула струна!..
Я им сошью сорочки в воскресенье,
когда уйду на озеро одна.

Я их пущу туда, где между строчек
читают боги, ангелы поют,
а на земле оставлю сотни точек
и сотни восхитительных минут.

ПОЭЗИЯ НЕ ТЕРПИТ СУЕТЫ

Поэзия не терпит суеты!
Поэзия не терпит отдаленья!
И ты срубаешь прежние мосты?
ты прежние теряешь увлеченья.

Лишь к ней, лишь к ней до одури спешишь!
Ей варишь суп из прошлых впечатлений!
Потом – садишься в угол и молчишь:
следишь за поворотом ее тени.

Промчится год – родятся два стиха,
быть может, три,
теперь не в этом дело.
Поэзия, как облако, легка.
Растает, если тронуть неумело.

И вот уже ты болен, ты молчишь,
и не к чему тебе людские пляски.
Поэзия течет со ржавых крыш,
поэзия меняет свои маски.

Ты стал покорен мощному дождю!
Идешь под дождь… И что тебе ангина?
Поэзия, как прежде, ни гугу,
ее молчанье – нож, вонзенный в спину.

Ее приход - отчаянье и боль,
такая боль, что никуда не деться,
но ты готов сыграть любую роль,
за эту боль отдать любое сердце.

Тебя одно пугает – пустота,
отсутствие ее великой тени,
открывшиеся к пропасти ступени,
где образ Блока,
Данте
и Христа.

КАК ЛОДКА В МОРЕ

Как лодка в море, я пригвождена
стихами, точно волнами, к ночлегу.
Какая в небе мощная луна
встает, чтоб моему предаться бегу!

Какой пожар среди небес горит
еще в покой не впавшего заката!
И лишь во мне все море мира спит,
меня в себя манившее когда-то.

Я не люблю читать мои стихи!
Я их сама теперь не понимаю!
В них от меня все скалы далеки,
лохмотья тины плещутся по краю.

Мои стихи - они мне не дают
с реальностью хоть каплю разобраться.
И кажется - они меня убьют,
когда я вдруг без них
решу остаться.

Автор: Александра Ирбе

2007 - 2014 гг.